НАЧАЛА

 

            Как-то это все началось… Много было начал у этой истории.

            Я маялся в жюри на каким-то кастинге, а он что-то пел. Но пел плохо. Голос у него был слабый, невыразительный, внешность простецкая, мы все поставили ему минусы. Сплошные минусы. И он вылетел.

            Потом караулил меня у выхода.

– Можно вас, можно вас?

            Такие контакты пресекать надо. Как только наглости у людей хватает?!

 

            Потом снова мелькал в коридорах, и мне из каждого темного угла уже слышалось «Можно вас?» Я остановился.

– Хоть барменом, – сказал он.

– Куда?

– В ваш ресторан.

            А у меня к тому времени уже не было ресторана, продал я его, потому что не смог контролировать, и казалось, что управляющий меня обманывает. Поначалу даже была идея создать сеть ресторанов, но когда он купил себе лексус, а в отчетах показал убыток, как-то дурно мне сделалось от этого бизнеса.

            Студия – тоже сама по себе. Я там почти не бываю. Только в жюри иногда сижу – на таких вот бестолковых конкурсах для второсортных телеканалов. Все-таки в музыке я немного разбираюсь, хоть и не создал ничего нового. Да вы и сами понимаете – сложно создать новое из семи старых нот.

– В ресторан, – повторил он.

            Я просто отвернулся от его жалкой физиономии – не объяснять же, что продал, что запутался, что управляющий купил лексус.

 

            Потом сезон тоски выдался – после разрыва с Иваном. То есть после разъезда. Разрыв раньше был, но мы хотели как-то цивилизованно расстаться – без взаимных обвинений. Не получилось – вылили друг на друга по ушату грязи. Он интервью дал о том, что я его совратил – это в тридцать лет-то. Мне тоже пришлось оправдываться тем, что он за мой счет карьеру построил. Ну, как вообще это бывает. По законам жанра. Наконец, он съехал. И смску мне скинул: «Лучше бы я тебя, козел, никогда не встречал». То есть переживал все-таки.

            После этого не хотелось ни клубов, ни шума, ни суматохи. Я три бутылки коньяка выпил – да и ладно, жизнь продолжается.

            Снова интервью его в газете перечитал. Понятно, со зла все. А на следующей странице – знакомства по объявлению. И одно мне в глаза бросилось: «Мужчина из приличной семьи ищет пару или строгую госпожу для серьезных отношений». Я впервые за три месяца засмеялся. Придумал же чувак такое! Захотелось вдруг легкости, юмора, простых отношений. Взял да и позвонил этому «мужчине из приличной семьи». Звоню и смеюсь.

– Привет. Я тут твою объявку прочел.

– Вы семейная пара? – спрашивает он.

            На «строгую госпожу» я явно не тяну. Скорее, на половину несуществующей семейной пары.

– У меня вопрос по поводу серьезных отношений…

– Я хотел написать «стабильных», но в газете перепутали, – отвечает он.

            И вдруг до меня дошло, что это не прикол, что кто-то серьезно такое написал.

– А «приличная семья» – это жена и дети? – спрашиваю уже с напрягом.

– Нет, родители.

            То есть вообще без юмора.

– Ладно, супруга сейчас в командировке, – пытаюсь свалить.

– Это ничего.

– Ты хоть совершеннолетний?

– Двадцать четыре.

– А зовут как?

– Джой.

– Женя что ли?

            Молчание. Ждет моего решения.

            В принципе, сами подумайте, какой нормальный парень мог дать объявление с такими условиями? Мазохист? Снова как-то мутно мне сделалось.

– Я прямо сейчас могу приехать, – добавляет он.

            Или бандит. Охотится на неадекватных клиентов. Убивает. Грабит. И покупает лексус. Отлично. Пусть убьет. Я назвал адрес.

 

            А потом, когда открыл дверь… «эти глаза напротив» – снова из темного угла лестничной клетки.

– Ты что ли?

            Имени его не помню.

– Джой.

            Джой, правда, отлично к нему клеится. Худой, бледный, с голубыми умоляющими глазами. Явно не затем ходит, чтобы убивать. Скорее, наоборот.

– Ой, я не знал, что это вы…

– Входи. Я пошутить хотел.

– А как вы догадались, что объявление мое?

– По почерку.

            Такая ерунда получилась. Он вошел, я ему коньяку налил. Он стал рассказывать, что с родителями живет, что ни с кем познакомиться не может, что на все кастинги ходит – всех тупых шоу: танцевальных, вокальных, цирковых.

– Ты и фокусы показываешь? – спрашиваю.

– Да-да. Показать?

– Не надо.

            Не думаю, что фокусы ему лучше удаются, чем пение.

– А что за круг интересов такой – строгие госпожи, семейные пары?

– Ну, так.

            Это он со мной обсуждать не может, стесняется.

– А работаешь где?

– Нигде. Я только недавно институт закончил.

– На кого выучился?

– На социолога.

– О-о.

            Уже совсем невесело.

– А стриптиз танцуешь? – спрашиваю по инерции.

– Танцую.

– Ну, танцуй.

            Музыка у него была в телефоне. Полифония. Но стриптиз монотонный. Да и как могло это завести? У меня в голове одно крутилось: «Лучше бы я тебя, козел, никогда не встречал». Может, и правда.

            Потом он оделся. Я дал ему денег и пообещал еще позвонить.

– А барменом не возьмете?

– Да у меня ресторана давно нет.

– Ааааа.

 

            Я не думал, что как-то не так с ним обошелся. За плохой стриптиз заплатил, его отчаянием не воспользовался. У меня своего отчаяния – в избытке, мне чужого не нужно.

            Потом он сам позвонил – оказалось, срисовал мой номер. Попросил пойти с ним на вечеринку.

– А что за сходка? Встреча выпускников? – спрашиваю из вежливости.

– Ну, вроде того. И я хотел бы… ну, чтобы они поняли, что я не пустое место. Вам же ничего не стоит, пожалуйста…

            Даже мне – с моим черствым сердцем и холодным умом – ясно, как для него важно поставить себя в этом обществе. И для этого нужен я – в прошлом широко известный в узких кругах музыкант, в настоящем малоизвестный в широких кругах продюсер.

            Вечеринку организовал его знакомый – в честь помолвки. С девушкой. Никаких геев там и близко не было. За столом я немного неуютно себя чувствовал – эдаким свадебным генералом до свадьбы. Ну, выпил. С какой-то девчонкой потанцевал даже. Только на обратном пути спросил у него:

– Смысл во мне был?

– Был. Вас знают.

– А тебя знают?

            Опустил голову.

– Знают. Теперь будут знать, что я не неудачник.

            И мне лекцию ему хотелось прочесть о том, что не чье-то мнение нас делает, не наши спутники, а мы сами делаем себя – успешными или неуспешными, уязвимыми или неуязвимыми.

– Ты на жалость что ли давишь?

– Зачем?

– Да вот и я спрашиваю, зачем. Продюсировать я тебя не буду.

– В кавычках?

– Нет, без кавычек.

– А в кавычках?

            Гребаный социолог, шутит все-таки! И одет прикольно – не пафосно, в джинсы, черную майку и серую потрепанную ветровку. Минимально и без побрякушек. Я тогда назвал таксисту свой адрес.

            Что толку рассуждать об успешности и неуспешности, если я сам не блестяще справляюсь, далеко не блестяще? Но если есть возможность помочь кому-то – почему не помочь?

            Да, про ту ночь я не рассказал. Я чего-то монотонного ожидал, под ту же телефонную мелодию, но не угадал. Наверно, он очень хотел секса. Наверно, давно ни с кем не был. Рвал с меня одежду. Запрыгивал и обвивал ногами. Как-то очень ловко выворачивался, очень удобно. У нас с Иваном никогда так не было. Да и вообще ни с кем у меня так не было. Все будто уступку мне делали, чтобы отоварить по-быстрому. И я думал тогда: влюблен он что ли? Как иначе такую страсть сыграть можно?

            Так он с вещами ко мне и въехал. С вещами и раздвинутыми ногами – прямо в душу. И страсть эта никак не утихала, я поддался и стал подтаивать по краям. Музыку ему написал, стихи купил, диск свел, стал продавливать ротации – все, как с Иваном. Но не так, конечно. Ивана я вообще не вспоминал.

            И уже страшно делалось от мысли, что мог не встретить, не позвонить по объявлению, не разглядеть. Его глаза перестали быть умоляющими – и кокетство в них появилось, и озорство, и очень хорошие, веселые женские искорки. Все больше казался он мне девчонкой – гибкой, пластичной, податливой, а не тем нескладным Буратино, который пытался станцевать стриптиз под унылую телефонную полифонию.

– Да я так боялся тебя, что колени не гнулись, – признался он все-таки. – А ты не страшный совсем. Ты добрый. Просто выглядишь грозно.

            И дальше тоже забавно было – азартно: гастроли, корпораты, солянки, сейшены. Телефон стал раскаляться. Все хотели Джоя.

            Все хотели Джоя. И он стал этим пользоваться – сам договаривался с кем-то, исчезал куда-то, я не особо его контролировал, доверял. 

            И никто не сказал ничего, не доложил, не передал. Представьте, как я удивился, когда он вещи в чемодан закинул и лететь собрался в Куршевель с каким-то олигархом.

– Так… а… концерты?

– Ну, не всю жизнь же концерты.

– Так… а… мы?

            А что мы? К тому времени он уже все деньги с общего счета на личный перегнал и счастливо отбыл на курорт с новым любовником. У меня уши напряглись, как спутниковые антенны, – я все слухи о нем улавливал: отдохнул, вернулся, запланированные встречи отменил, концерты и корпоративы бросил.

            Позвонил ему все-таки.

– Не вздумай меня шантажировать! – заявил он сходу. – Не так много денег там и было.

– Да я не про деньги. Просто думаю, не в лексусе же счастье…

– Следишь за мной? Нельзя уже и в автосалон зайти? Ничего, новый папик денег на меня не жалеет. Захочу – и вертолет куплю.

            Вот так все закончилось. Но как могло начаться? Кажется, много было начал у этой истории…

 

2009 г.

Вернуться в РАССКАЗЫ

 

Сайт создан

22 марта 2013 г.